Убийца в белом халате про дядю Сталина

Убийца в белом халате про дядю Сталина

Убийца в белом халате про дядю Сталина
СОДЕРЖАНИЕ
0
147 просмотров

Сталин придумывает еще одну большую чистку в уединении своего кабинета … (1949)

Крайний психоз, охвативший Советский Союз во время так называемой Великой чистки, хорошо известен. Однако параноидальные наклонности Сталина не исчезли с началом Второй мировой войны. Они снова заявили о себе через несколько лет, о чем мы можем многое узнать из воспоминаний тогда еще жившего Якова Рапопорта.

Жители послевоенного СССР из-за сталинской паранойи жили в постоянном страхе перед Министерством госбезопасности (сокращенно МГБ), что прекрасно отражено в мемуарах профессора Рапопорта. В героическом рассказе заговора кремлевских врачей мы обнаруживаем не только абсурдность работы советской системы, но и иррациональное поведение людей, оказавшихся в ее винтиках. Вот несколько примеров. Поскольку Рапопорт сам был врачом, а точнее патологом, все они касаются московского медицинского и научного сообщества.

Борьба с космополитизмом

В Советском Союзе шла стихийная кампания по борьбе с космополитизмом. Он охватил все сферы жизни — работы известных западных мастеров исчезали из музеев, уступая место отечественным. Библиотеки избавились от подрывной западной литературы, заполнив свои книжные полки ортодоксальными партийными писателями и так далее, и тому подобное. Также пострадала медицина.

Власти СССР предприняли попытку «восстановить авторитет советских ученых» и доказать примат российской науки над достижениями Запада. Для этого … имена зарубежных исследователей в области медицины были изменены на имена российских ученых. Таким простым способом название хирургического симптома Блюмберга было изменено на «симптом Щоткина», добавив к нему теорию о том, что русский хирург Щоткин открыл его раньше профессора Блюмберга. Проблема возникла, когда выяснилось, что Блумберг был … российским ученым с иностранным именем, которое было распространено среди русских, выходцев из Прибалтики. Из-за этого затруднения название пришлось снова изменить, и в медицинской литературе этот симптом указан как симптом Блюмберга-Щоткина. Типичный сталинский компромисс.

Все боятся своей паранойи

«Последнее преступление Сталина». Новое издание мемуаров Рапопорта (в книжных магазинах с 15 апреля).

Профессор Рапопорт упоминает эпизод, произошедший после того, как начались аресты врачей и общественность была проинформирована о заговоре безжалостных «убийц в белых халатах» с целью убийства руководства СССР. К профессору пришла молодая женщина с просьбой осмотреть остатки ампулы пенициллина. У ребенка женщины была пневмония, и после укола его состояние ухудшилось. Мать была абсолютно уверена, что она и ее ребенок стали жертвами заговора врачей, а в лекарстве был яд. Ее не удовлетворили доводы, объясняющие ухудшение состояния пациентки в результате аллергии на назначенный антибиотик, и она решила прекратить лечение. Попытка профессора Рапопорта объяснить, что он, таким образом, осуждает ребенка на смерть, была встречена заявлением, что что мать предпочитает, чтобы ребенок умер естественной смертью, а не был убит ядом, назначенным врачом. Трудно найти лучшее доказательство воздействия пропаганды!

«Дерьмо, притворяющееся конфетой»

При Сталине провинциальные советские университеты внимательно следили за новостями из Москвы. Одним из таких «трендов» было мнение Ольги Лепешинской. Теория о том, что клетки воспроизводятся путем деления, несовместима с доктринами диалектического материализма. Вот почему советский ученый отверг его как ошибочный и заменил его собственными «блестящими открытиями» о возможности возникновения клеток из неструктурированного живого вещества. У каждого профессора была упреждающая обязанность восхвалять величие этого открытия в начале каждой лекции. Официально все выполняли эту обязанность, и в уединении своих офисов они жаловались на Лепешиньскую и ее вздор. Рапопорт сделал то же самое. В разговоре с другом он раскритиковал открытие неразборчивыми словами:

Они не только сделали из этого дерьма конфеты, но и потребовали, чтобы все их съели.

Друг профессора повторил эти слова другому ученому — Последнему. Друг Рапопорта был арестован по делу врачей. Вышеупомянутый Постледний был одним из тех, кто давал показания против него. К счастью, задержанный предстал перед судом после смерти Сталина и был приговорен только к восьми годам заключения (что было исключительно низким приговором в то время). Через год его дело было рассмотрено и окончательно реабилитировано. На одном из допросов в присутствии задержанного Последний вспомнил «конфетный» случай и слова Рапопорта, повторенные его другом. В то время Лепешинская уже считалась шарлатанкой, и ее предполагаемые открытия были нонсенсом. Следователь ответил:

Профессор Рапопорт действует как ученый, отстаивающий свои взгляды, и вы официально говорите за спиной одно, а кое-что другое.

Задержанного реабилитировали, а Последнего заклеймили. Редкий пример мимолетного здравого смысла в аппарате Советской власти.

Польский акцент на врачей

По окончании расследования пострадавшие по делу врачей в СИЗО были обеспечены «духовной пищей». Перед камерами подъехала тележка с книгами и передали их нескольким заключенным. Интересно, что это была не правоверная партийная журналистика, предназначенная для политического просвещения арендаторов, а художественная литература — произведения классиков и стихи. Однажды профессор Рапопорт (который тоже оказался за решеткой) прочитал … сборник стихов Марии Конопницкой. В своих воспоминаниях она называет ее прекрасным писателем и поэтом. Он заявляет, что влюбился в нее. Имея в своем распоряжении ее стихи, он выучил многие из них наизусть и задумал сочинить на них разные мелодии, хотя петь не решался. После освобождения бывший «еврейский буржуазный националист и террорист» сделал первые шаги в антикварном книжном магазине.

Может быть, стокгольмский синдром?

Термин «Стокгольмский синдром» впервые был использован для описания поведения людей, похищенных и удерживаемых злоумышленниками в течение нескольких дней после ограбления банка в Стокгольме. После освобождения заложники начали идентифицировать себя с преследователями и защищать их от полиции. Этот набор моделей поведения приходит на ум, когда мы читаем об отношении профессора Рапопорта к сталинской системе, жертвой которой он стал.

Весь западный мир возмутился новостью о кремлевских медиках. Зная это, профессор, несмотря ни на что, остался верен СССР. Он рассматривал идею эмиграции из страны, но категорически отверг ее. Он предпочел остаться в России. Если бы у него был выбор между эмиграцией и изгнанием даже за Полярный круг, он бы предпочел последнее. Он верил, что со временем ситуация на его родине изменится и он сможет вернуться… этого было достаточно, чтобы выжить! Любопытно, что он сам заметил абсурдность такого отношения:

Какой парадокс сталинской эпохи — преступник в своих снах выбирает изгнание за поступок, которого не совершал! Это фантазии одноклеточной фантазии!

Комментировать
0
147 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно

О проигрыше в борьбе с кринолином Название категории
0 комментариев

Знаменитая европейская академия медведей Название категории
0 комментариев

Просмотр старых ящиков для посещений Название категории
0 комментариев

март 1943 г. Название категории
0 комментариев